Биография
Следуя дарованному редкому имени, под стать героине мифов Древней Греции, Ариадна Эфрон проливала свет на неизвестные долгое время факты и выводила из лабиринта неведения читателей дневников о собственной жизни и своей знаменитой матери. Ее детские воспоминания, облаченные в буквы и предложения, поражают глубиной и трогательностью подмеченных мелочей, как будто создавал их не ребенок, а проживший не один век мудрец.
Детство и юность
18 сентября 1912 года по новому стилю будущая великая поэтесса – тогда еще 20-летняя – Марина Цветаева и публицист и еврей по национальности Сергей Эфрон впервые стали родителями. Назвать дочку именно так решила мать – в противовес мужу, любившему русские женские имена, принимая и понимая всю ответственность за выбор.
С ранних лет девочка научилась читать, писать и хранить впечатления каждого прожитого дня в простой тетрадке, а также сочинять стихи, включенные позже в «Психею». В московском доме росла среди волшебных сказок Перро и любимых произведений бабушки – пианистки Марии Мейн.
Когда Сергей ушел добровольцем воевать против красных, жена осталась с двумя детьми на руках бороться с голодом и выживать, а Аля (так называли ее близкие) лишилась детства и быстро взрослела. Ими посещались литературные вечера, читалось сочиненное в кругу Блока и Бальмонта, с которыми делились поровну последними сбереженными картофелинами.
Болезни хоть и не оставляли девочку – лихорадка, за ней тиф, но не забрали насовсем. К моменту выезда за границу у Марины была только она – 3-летняя Ирина умерла в приюте.
В 1922-м семья Эфрон соединилась в Берлине, затем переехала в Чехословакию. Книги вслух и импровизированные спектакли по вечерам, обучение хорошим манерам и правда как непреложный закон – все это присутствовало на постоянной основе в жизни девочки.
Карьера и творчество
В 1922 году – гимназия, куда Аля пришла, вооружившись знаниями латинского алфавита, молитвы, русского языка и немного математики. В ее стенах получила прозвище Пушкин и овладела тонкостями коллективного сосуществования. В учебном заведении находилась недолго, потому что «знания давались плохо». Марина решила лично заняться образованием дочери, ставшим поистине блестящим без бумажного подтверждения – полиглот, глубокий знаток литературы, искусства и истории.
Позже случился Париж, где на пропитание зарабатывали все домашние как могли: глава семейства – стипендией, его спутница – стихотворениями, а Ариадна осваивала журналистику в четырех изданиях, переводы, вязание и шитье мягких игрушек. Параллельно оттачивала мастерство рисования в двух училищах, одно из них – при Лувре.
В 1937 году Аля возвращается на родину, за ней – Сергей Яковлевич. Главная причина решения, конечно, в отношении к Советскому Союзу – какой-никакой, но он казался раем, сопутствующие – приписываемые романы матери и в целом нарушившаяся связь между родными.
Конец лета 1939-го стал и концом воли младшей Цветаевой – арест, Лубянка, обвинение в шпионаже, пытки, выбившие показания против отца, ссылка. Отказавшись от «стукачества», в войну оказалась на лесоповале. Неминуемая гибель вновь обошла стороной – помогла подруга и вызволил гражданский муж. Освобождение наступило через 8 лет – Аля переехала на родину Сергея Есенина, где преподавала графику за 200 руб. За ней вновь пришли в 1949-м и отправили в Сибирь «навечно».
После изнурительного труда Эфрон переводят в клуб – оформлять стенгазеты, лозунги, отвечать за театральную и культурную жизнь. Письма Пастернака спасали не только морально, но и материально – высланные им средства позволили Ариадне и ее главной подруге Аде Федерольф-Шкодиной приобрести маленький домик для житья. Пребывание в ссылке оставило мозоли, душевные раны и акварели.
Реабилитация наступила также неожиданно, как и обвинения – в 1955-м произошло долгожданное возвращение в Москву, а через 7 лет – членство в Союзе писателей. Переводы любимых зарубежных деятелей литературы, создание поэтических произведений, издание сочинений Марины Цветаевой – вслед за объявленной физической свободой наступила и творческая.
Личная жизнь
В 1937-м Алю и Самуила Гуревича соединило место работы – издательство. А точнее – буфет в заведении, куда мужчина попал прямо с собрания по поводу его поведения, а она заглянула после работы выпить морс. Отчитанный и понурый коллега грустно сидел за столиком, и, чтобы поднять настроение, девушка положила перед ним апельсин и исчезла.
Очередная встреча превратилась в постоянные, молодые люди наслаждались обществом друг друга, много гуляли и разговаривали. Про личную жизнь и жену возлюбленного Ариадна знала, но решила ждать сколько угодно. Ее семье, вернувшейся из эмиграции, Самуил пришелся по душе и вскоре стал одним из близких друзей.
Его полные оптимизма и поддержки почтовые сообщения находили своего адресата во всех местах отбывания наказания, он ходатайствовал о ее переводе в более щадящий лагерь, приезжал в Рязань. Об этом, конечно, знали «наверху», грозили исключением из партии. Мужчина помогал родным единственно любимой женщины. Однако в одну из встреч с ней, изменившейся после второго заключения, стало ясно – быть вместе не предоставляется возможным.
«С бывшим мужем (к сожалению, «бывшим», ибо ничто не вечно под луной, а тем более - мужья!) встретились тепло и по-дружески, но ни о какой совместной жизни думать не приходится, он по работе своей и по партийной линии связан с Москвой, а я – и т. д. Когда встречаюсь с ним – в среднем раз в два месяца, когда бываю в Москве, то это бывает очень мило и немного грустно…», – так гласит ее запись.
После расстрела Гуревича в 1951-м официальная жена вышла замуж во второй раз, а названная осталась вдовой до конца жизни.
Смерть
Опираясь на факты трагической биографии Ариадны Цветаевой, кажется, что смерть должна была настигнуть ее в каждый момент существования – в детстве, заразившуюся тифом, в молодости, когда стало известно о заболевании, во время допроса и последующих избиениях, в промерзшем вагоне, уносившем заключенных по этапу, в двух лагерях.
Но каждый раз отступала перед необыкновенной добротой, давая возможность спастись, выжить и выполнить предначертанное – оставить после себя книги писем («А душа не тонет…»), рассказов и зарисовок («Моей зимы снега»), «Воспоминания дочери» великой матери, ключевые цитаты из которых давно стали афоризмами.
Хранительница архивов и талантливая переводчица умерла в больнице города Тарусы летним утром 26 июля 1975-го. Причина смерти: обширный инфаркт. Сердце, отзывавшееся на каждого ближнего без разбора, остановилось на 63-м году жизни. Припадку предшествовали нестерпимые боли, но она не обращала на них внимания, надеясь, что они пройдут, и продолжала заниматься хозяйством, не отвлекаясь на пустяки.
Похоронена на местном кладбище, на могильном камне без фото у холма всего несколько слов – полное имя усопшей и две даты. Последней из семьи Цветаевых ушла младшая сестра поэтессы – Анастасия Ивановна.
Память об Але живет и по сей день. Современный публицист Дмитрий Быков посвятил ей лекцию, называя идеалом и «сбывшейся русской мечтой», а в 2018-м вышел сборник о ранее неопубликованной переписке с подругой Лидией Бать.
Цитаты
«Поэты пишут не для поэтов, скульптуры ваяют не для скульпторов; и музыканты творят не для музыкантов; что все подлинное творится для множества людей, ради их жажды к творимому, как к насущному».
«Прежде чем иметь право любить стихи, нужно любить самого поэта».
«Для освоивших четыре правила арифметики до поры до времени остается зашифрованной высшая математика».
«Всякий, кто смеется над бедой другого, – дурак или негодяй, чаще всего – и то, и другое».
Библиография
- 1982 – «Письма из ссылки. Ариадна Эфрон Б. Пастернаку»
- 1989 – «О Марине Цветаевой: Воспоминания дочери»
- 1996 – «А душа не тонет. Письма 1942-1975. Воспоминания»
- 2003 – «Рисунок. Акварель. Гравюра»
- 2004 – «Жизнь есть животное полосатое. Письма к Ольге Ивинской и Ирине Емельяновой (1955-1975)»
- 2005 – «Моей зимы снега. Воспоминания, рассказы, письма, стихи, рисунки»
- 2008 – «История жизни, история души» в 3-х томах
- 2009 – No Love without Poetry: The Memoirs of Marina Tsvetaeva`s Daughter
- 2013 – «Книга детства: Дневники Ариадны Эфрон, 1919-1921»
- 2018 – «Нелитературная дружба: Письма к Лидии Бать»
В соавторстве с А. Федерольф
- 1996 – «Мироедиха. Рядом с Алей»
- 2006 – «Непринудительные работы»
- 2010 – «А жизнь идёт, как Енисей...». Рядом с Алей»
