Самые известные чудовища Нотр-Дама: легенда о гаргульях, которая родилась гораздо позже собора
Демон с одутловатым лицом, подперев подбородок руками, недовольно смотрит на Париж с высоты галереи Нотр‑Дам‑де‑Пари. Его соседка (дама в капюшоне с надутыми щеками) выплевывает струю дождевой воды. Вокруг – целый зверинец: крылатые псы, грифоны, попугаи, черти с раздутыми ноздрями. В массовой культуре всех их называют гаргульями и убежденно считают стражами, оберегающими собор от нечистой силы. Однако большая часть из этого – просто домыслы. Реальная история химер и гаргулий собора интереснее любого мифа. Подробнее об этом читайте в нашей статье.
Гаргулья и химера — не синонимы
Гаргулья (фр. gargouille) – это конструктивный элемент, конец водосточного желоба, через который дождевая вода отводится от стен и фундамента здания. Само слово происходит от глагола со значением «булькать, журчать» и восходит к латинским корням со смыслом «горло», «глотка». Каменный водосток в виде фантастического существа появился на готических соборах именно как инженерное решение: открытая пасть работала сливом, а вода вылетала как можно дальше от кладки.
Химера же – существо декоративное. Это скульптура фантастического зверя, составленного из частей разных животных (тела козы, головы льва, крыльев птицы, хвоста змеи), которая не несет никакой технической нагрузки. Все, что украшает балюстрады и парапеты Нотр‑Дама и так полюбилось туристам и фотографам, – как раз химеры. Гаргульи же расположены ниже, по карнизам и контрфорсам, и в кадр попадают куда реже. Смешение понятий возникло не в Средние века, а уже в наше время.
Кто придумал знаменитых «стражей»
Галерея химер, ставшая самым узнаваемым образом Нотр-Дама, не средневековая. Она появилась в XIX веке, когда собор, пришедший к тому времени в плачевное состояние, спасали от разрушения. Большую реставрацию в 1844-1864 годах вели архитекторы Жан‑Батист Лассюс и Эжен Виолле‑ле‑Дюк. Они не просто восстанавливали утраченное, а смело «додумывали» замыслы средневековых мастеров.
Виолле‑ле‑Дюк сам рисовал эскизы всех чудовищ, а высекала их в камне команда из 15 скульпторов под руководством Виктора Пьяне. В итоге на верхней галерее появилось целых 54 химеры. Ученые сомневаются, что в Средние века она вообще была, ведь доказательств этому нет. Сам Виолле‑ле‑Дюк ставил перед собой задачу вернуть зданию «состояние полноты, в котором оно, возможно, никогда не существовало».
А вот гаргульи‑водостоки у собора были всегда – их создавали в XIII-XIV веках, однако нынешний облик этих созданий во многом является заслугой реставраторов, так как старые фигуры разрушались от дождя и ветра, а последние оригинальные сняли еще в 1813 году. Виолле‑ле‑Дюк заново создал больше сотни водосточных существ, ориентируясь на средневековые образцы.
Откуда взялся миф о «стражах от нечисти»
Убеждение, что гаргульи должны пугать демонов и охранять храм, является чистейшим вымыслом Нового времени, ведь в средневековых документах на сей счет ничего нет. Тогда к этим фигурам относились весьма буднично: сама гаргулья была лишь необходимой инженерной деталью, а ее причудливый облик служил напоминанием о грехах и адских муках. Кстати, среди украшений собора можно встретить не только монстров, но и монахов, шутов, русалок, а также обычных животных – волков, птиц, рыб.
Настоящую славу чудовищам принесли художники и писатели. В 1853 году гравер Шарль Мерион выпустил офорт «Неясыть», благодаря чему каменный демон с подставленными под подбородок руками стал парижской знаменитостью. Тогда же фотограф Шарль Негр снял на фоне химеры своего друга Анри Ле Сека в цилиндре, и впоследствии данный снимок стал очень популярным и вошел в историю фотографии.
Роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831) не только добавил чудовищам литературной славы, но и подтолкнул власти к реставрации здания. Со временем вокруг камней выросли настоящие легенды, гласящие, будто химеры исполняют желания или оживают по ночам.
Чудесное спасение
15 апреля 2019 года пожар уничтожил шпиль и деревянные конструкции крыши Нотр‑Дама. Также пострадала часть скульптур, но всего за 4 дня до трагедии, 11 апреля 2019 года, со шпиля на реставрацию сняли 16 медных статуй (12 апостолов и 4 евангелиста), созданных по эскизам Виолле‑ле‑Дюка, так что огонь их не задел. Примечательно, что апостол Фома, покровитель архитекторов, смотрит не на город, как остальные, а вверх, на шпиль, и чертами лица сильно напоминает самого Виолле‑ле‑Дюка.
Обновленные статуи вернулись на шпиль уже после торжественного открытия собора 7 декабря 2024 года. Первой 23 июня 2025 года подняли статую апостола Павла, а последней 24 июля того же года – Фому. К концу июля все 16 скульптур снова опоясали шпиль.
Полезно знать
Всего химер насчитывается 54 штуки. Столько сидящих чудовищ Виолле‑ле‑Дюк разместил на верхней галерее западного фасада. Гаргулий‑водостоков при этом больше сотни.
«Неясыть» – звезда среди чудовищ. Самая знаменитая химера прославилась благодаря офорту Шарля Мериона 1853 года. В оригинале чудовище называется Le Stryge (от латинского strix, что означает «сова»). У римлян этим словом называли и ночного демона-упырицу, который, по поверьям, терзал младенцев и пил их кровь. Русское имя «Неясыть» – не буквальный перевод, а удачный аналог: этим термином обозначали как реальную сову, так и фольклорную ненасытную ночную тварь.
Все гаргульи разные. Виолле‑ле‑Дюк специально следил, чтобы среди фигур не нашлось двух с одинаковыми чертами.
К первой половине XIX века Нотр-Дам был в удручающем состоянии: после Французской революции его разграбили и забросили, а в какой-то момент город даже всерьез обсуждал его снос. Положение изменил роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», вышедший в 1831 году. Книга заставила парижан заново взглянуть на здание как на национальное сокровище, и под этим давлением общественности власти запустили большую реставрацию.
Прямо перед входом в Нотр‑Дам в мостовую вмонтирован небольшой бронзовый медальон с розой ветров. Это и есть официальный «нулевой километр» Франции: именно от данной точки традиционно отсчитывают расстояния по всем главным дорогам страны.
Колокольня Нотр‑Дама в прошлом служила удобной дозорной площадкой. Благодаря высоте и расположению с нее хорошо просматривались подступы к Парижу, что позволяло вовремя заметить приближение врага и подготовиться к обороне.
