Так хоронят викингов почти в каждом фильме: горящий драккар и огненная стрела — как кино приукрасило обряд
Образ викинга, который после смерти отправляется в последний путь на горящем корабле, основательно вошел в массовую культуру. Однако у археологов это представление вызывает серьезные сомнения. Предположительно, знаменитый обряд с огненной стрелой и дрейфующей в море ладьей не имеет под собой научной основы, пишет портал Live Science.
Ученые подчеркивают, что подобный ритуал не оставил бы после себя никаких следов, пригодных для изучения. За сотни лет отличить пожар, начавшийся от стрелы, от другого возгорания попросту невозможно. К тому же фрагменты затонувших судов с сохранившимися скелетами встречаются крайне редко, и ни одна такая находка не относится к эпохе викингов.
При этом отрицать любовь северян к огню нельзя. Они иногда сжигали умерших и корабли. Но происходило это на суше. Примером этому служит огромный корабль из Миклебуста, найденный в Норвегии. Судя по всему, он принадлежал конунгу, был сожжен на земле и впоследствии его обнаружили при раскопках кургана, а не на дне моря.
Самое близкое к кинематографичной картине свидетельство оставил арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан. В X веке он наблюдал похороны знатного руса на Волге. В его рассказе ладью с телом поджигают, но только стоит она на берегу, а огонь подносит человек, а не летящая стрела. Вероятно, привычный образ родился благодаря фильму 1958 года «Викинги», где похороны героя Кирка Дугласа показали так.
Полезно знать
Корабль из Усеберга (Норвегия), обнаруженный в 1904 году, приводят как пример иного подхода викингов к погребению. Драккар длиной 21,5 м не сожгли, а опустили в яму вместе с телами двух женщин. Одна из них, женщина 50–60 лет, судя по сопровождавшим вещам (повозке, саням, ткацкому станку и останкам 10–15 лошадей), занимала высокое положение и, вероятно, управляла крупным хозяйством.
Что еще любопытно, часть останков викинги прятали под порогами и полами своих жилищ. По одной из версий, это делалось, чтобы умершие родственники оставались рядом с семьей и защищали дом от злых духов. Такая практика тоже не в пользу горящего судна, но зато показывает, насколько сложным и разнообразным было отношение скандинавов к смерти.
Эти факты говорят, что «типичного» обряда не было. Викинги хоронили умерших по-разному. Но, конечно, кораблю в этих церемониях отводилось отдельная задача, роль своеобразной «усыпальницы» или «гроба».
Проверено редакцией
Редакция 24СМИ обратила внимания на ряд важных нюансов. Так, корабль в погребении викингов был не просто эффектной заменой гробу. Историк-медиевист Арон Гуревич отмечал, что о положении умершего говорил прежде всего размер и оснащение ладьи: само наличие судна еще не делало захоронение «королевским», тогда как крупный корабль и богатый инвентарь указывали на высокий социальный статус.
Это хорошо видно по Усебергскому погребению. Вместе с двумя женщинами в корабле нашли кровати, сундуки, кухонную утварь, ткацкий станок, резные сани и принесли в жертву 14 лошадей, четырех собак и быка. Поэтому корабельные похороны стоит воспринимать не как один универсальный ритуал, а как сложную демонстрацию статуса, богатства и представлений о загробном мире.
При этом сама постановка вопроса о том, «действительно ли викинги пускали по морю горящие корабли», выглядит не самой содержательной. Проверять археологическими методами сцену, знакомую прежде всего по художественным произведениям, — значит начинать исследование уже с образа, многократно переработанного массовой культурой, что вызывает немало вопросов к компетенции ученых.
Куда интереснее было бы проследить обратный путь: выяснить, когда именно возник мотив ладьи, уходящей в море под огненной стрелой, какие тексты, фильмы и иллюстрации его закрепили и почему в итоге художественный штамп оказался настолько убедительным, что для многих превратился почти в исторический факт. Пусть такой подход дал бы больше не столько археологии, сколько культурологии: позволил бы показать, как массовая культура конструирует «узнаваемое прошлое» из нескольких реальных деталей и большого количества вымысла.
